Нет, было бы нечестно объяснять выбор собеседницы исключительно интуицией и журналистским чутьем — подойти к Тане заставило ее выступление. Она исполняла романс Ильи Жака на стихи Василия Лебедева-Кумача «Руки». Помните, «Руки, вы словно две большие птицы! Как вы летали, как обнимали все вокруг. Руки, как вы могли легко обвиться и все печали снимали вдруг...»
  — Татьяна, почему из всего репертуара Клавдии Ивановны вы выбрали именно эту песню?
  — Клавдия Ивановна Шульженко — это человек, перед которым я всегда преклонялась, и чье творчество меня всегда интересовало. Мне, вообще, нравятся такие мастера, как Вертинский, Шульженко, импонирует сама школа этих наших старых мэтров, потому что у них действительно есть чему поучиться.
  Песню «Руки» я услышала, когда мне было лет десять, и уже тогда она в меня «вросла». Позже захотелось внести ее в свой репертуар, а тут, как говорится, и случай подвернулся — конкурс...
  — Вы говорите «мастера», «эти наши старые мэтры»... А сейчас, на ваш взгляд, есть такие мастера, на которых, — прошу прощения, но так говорят, — можно было бы глаз положить или ухо настроить?
  — Для меня таким современным мастером, бесспорно, является Алла Борисовна Пугачева. На ее песнях я выросла, под них, записанных еще на виниловых пластинках, как говорит моя мама, я, совсем маленькая, затихала и успокаивалась. Ну а все остальное немножко помельче, наверное. Хотя, конечно, у каждого исполнителя, я имею в виду настоящего исполнителя, есть свой шарм. Но я не придерживаюсь строго такой позиции: мой кумир — такой-то и все! У каждого есть более удачные вещи и менее удачные. Когда удачные, я очень радуюсь и стараюсь оценить человека по достоинству.
  — Вы из музыкальной семьи и никогда никем не хотели стать, кроме как певицей?
  — Да, семья у меня творческая: мама по образованию дирижер-хоровик, в свое время у нее были собственные коллективы, потом в течение пятнадцати лет она работала в капелле под управлением С. Эйдинова (г. Магнитогорск). Но родители мои были категорически против того, чтобы я училась музыке. И до десяти лет я их буквально умоляла: «Пожалуйста, отдайте меня в музыкальную школу!». А они, видимо, хотели отвести меня в сторону от этого изнурительного труда. Но в конце концов я пришла туда сама и сказала: «Я хочу у вас учиться!» Меня прослушали и взяли, несмотря на то, что я была «переросток», как тогда говорили.
  — Понятно. Победили родителей. И уже в Санкт-Петербург ехать мама присоветовала сама?
  — Нет. То есть без маминого совета, конечно, не обошлось, но в Санкт-Петербурге я оказалась с помощью Юрия Шевчука, солиста и руководителя группы «ДДТ».
  — ???
  — В 96-м он со своей группой приехал в Магнитогорск. На местной радиостанции дал интервью и в нем обратился к слушателям: «Я очень люблю джаз... Ребята, кто входит в состав джазовых групп, приносите свои записи, мы прослушаем их и пригласим вас на концерт». У меня к тому времени были уже записаны три джазовые песенки, и мама, услышав интервью, сказала: «Бери кассету и иди пусть опытные люди оценят твое мастерство». Через два часа в числе ожидающих вердикта я была в холле концертного зала. Там-то и подошел ко мне представитель группы: обращается ко мне на «Вы», спрашивает, есть ли у меня свободное время, говорит о том, что Юрий Шевчук хотел бы со мной познакомиться, приглашает на концерт и просит зайти к ним после в закулисье!
  А потом, когда мы встретились с Шевчуком, он мне так прямо и сказал: «Девушка, вам пора на большую сцену!» А я в ответ: «Господи! Да кто б пустил только!» Разговорились: куда дальше собираюсь, мол, обязательно нужно продолжать учиться или в Москве, или в Санкт-Петербурге, «надумаешь в Петербург — звони, приезжай, поможем, чем сможем». Через некоторое время я связалась с легендарным дядей Мишей из группы «ДДТ», он мне сообщил: есть такая-то педагог, у нее такие-то требования... Вот с этого все и началось — я приехала в Санкт-Петербург. Но мне уже не так страшен был чужой незнакомый город, я знала, что хоть кто-то свой у меня здесь есть. Мы до сих пор поддерживаем дружеские отношения, хотя я старалась не напрягать никого своими просьбами. Конечно, в первое время ребята из «ДДТ» меня знакомили с музыкантами, с тусовкой, но дальше я пошла сама, все — сама.
  — Так что, можно по приезде «ДДТ» в Харьков написать Шевчуку записочку, а в ней — «пустите меня, пожалуйста, на концерт, я передам вам привет от Долгополовой»?!
  — С этого знакомства и началась моя карьера в Санкт-Петербурге, то есть Юрия Шевчука и ребят из «ДДТ» я считаю своими крестными папами. Тем более, что в Гнесинке в тот год было только заочное отделение, а мне нужно было именно дневное и именно эстрадно-джазовое. Все эти сведения сообщили мне они, и я собралась и поехала в Санкт-Петербургский институт культуры, теперь университет.
  — Оттуда-то и сообщили о вас в Книгу рекордов Гиннесса?
  — Да. Но началось все в шутку. На распевках моя педагог Нина Михайловна Рогова, дай ей Бог здоровья, неоднократно говорила: «Тань, я тебя распеваю-распеваю, беру все ниже и ниже, рояль-то уже заканчивается, а ты все поешь! А не сообщить ли нам об этом в Книгу рекордов Гиннесса?» Шутили-шутили, а потом я подумала: почему бы и нет? Нашли этот фонд. Послали заявку, нам в ответ — условия. Собрали комиссию, в которой были петербургский композитор Евгений Стецук с феноменальным слухом и специалист по звуку из института Ухтомского (НИИ фониатрии в Санкт-Петербурге) Надежда Андреева, потом проверили все это на компьютере в соответствии с требованиями Гиннесс-WorldRecords, компании из Лондона, — и все.
  — И какой же у вас диапазон?
  — У меня пять октав и еще один тон.
  — ???!!! И в этой номинации вы будете первой в мире?
  — Меня, так сказать, «обследовали» по двум номинациям. И в какой я буду, честно говоря, не знаю. Возможно, в той, что у меня самый низкий женский голос.
  — В мире?
  — Да.
  — Здорово! А где вы учились до университета?
  — На Южном Урале в городе Магнитогорске Челябинской области сначала экстерном за пять лет я закончила музыкальную семилетку. Затем поступила там же в музучилище на фортепианное отделение, но, проучившись два с половиной года, перевелась на отделение эстрадно-джазового вокала, которое тоже окончила экстерном.
  Вообще, сколько себя помню, пела всегда, это было моим нормальным состоянием. Лет с пятнадцати-шестнадцати уже участвовала в разных музыкальных фестивалях. Во время университетской практики работала солисткой в санкт-петербургском театре «Мюзик-холл».
  — А на каких площадках вы выступаете сейчас?
  — В Санкт-Петербурге и в «Октябрьском», и в Театре эстрады, на разных...
  — Да, «Октябрьский» — престижный зал в Санкт-Петербурге. Самой суметь его собрать очень трудно... У вас есть продюсер, своя студия звукозаписи?
  — Своей нет. Но есть у знакомых ребят, которые с радостью меня принимают, если в этом смысле что-то мне нужно. И продюсера у меня нет, есть директор, занимающийся какими-то моими вопросами. Но я уже достаточно известна в нашем городе, так что меня часто приглашают на разные выступления. В Санкт-Петербурге не так важно, как в Москве, громкое слово «продюсер», там по слухам все распространяется довольно быстро. А Москва... Ну, конечно, это другие деньги, не такие, как в Москве. Однако в Санкт-Петербурге мне тоже хватает чем заниматься.
  — Один московский журналист написал однажды в «Лицах»: «Люблю Питер — там меньше денег, чем в Москве, поэтому люди чище, спокойнее и отношения между ними более нормальные...» Вы согласны с ним?
  — Да! И там действительно есть еще люди — и пусть они будут! — которые буквально на голом энтузиазме согласны что-то делать... Нельзя ведь все измерять только в деньгах... Иногда бывает так, что и не заплатят за сделанное, но если работа интересная, приятная, то делаю ее с удовольствием и совершенно безвозмездно. А поездки по России у меня уже тоже, слава Богу, есть, и в зависимости от сцены я выстраиваю концерт по-разному: или романсы исполняю, или песни петербургских композиторов, написанные специально для меня, или джаз, или какие-то фолковые композиции. Кроме того, у меня есть опыт драматической актрисы.
  — Какая публика приходит на ваши концерты?
  — На моих концертах бывает самая разная публика, в том числе и молодежь, которая затем подходит и говорит: «Спасибо вам за то, что вы не исполняете попсу». То есть я понимаю, что она должна быть, раз кому-то нужна, но в то же время стараюсь не изменять своим представлениям.
  — Татьяна, а в чем состоит ваша верность себе, в этом главное что: профподготовка, шарм, как вы сказали, или что-то еще?
  — Шарм? Да нет, все исходит от личности!
  — (С плохо скрываемой иронией.) Что вы говорите?!.
  — (Совершенно не замечая иронии.) Конечно! Я думаю, мои слова не новы. Именно у личности есть свой шарм.
  — А вы думаете, об этом догадываются те «звезды», которые называются «сливками» и «глюкозами»?
  — Они просто не напрягаются на эту тему, зачем им об этом думать? У них есть продюсеры, которые вкладывают в них деньги и делают из них то, что считают нужным.
  — А что нужно?
  — Нет, конечно, Маяковский был прав, когда сказал: «Если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно», но то, что творится у нас сейчас, немного другая история, уровень культуры здорово занижен на сегодняшний день. И все-таки настоящий артист эстрады должен быть личностью прежде всего!
  — Но личность надо воспитывать...
  — (Вздыхая.) Надо!
  — Но вернемся, если вы не против, к, безусловно, приятному для вас. Вы сказали, что у вас есть опыт драматической актрисы. Где же это вы его «поднабрались»?
  — В 2001 году на сцене театра оперы и балета имени Римского-Корсакова в Санкт-Петербурге состоялась постановка экспериментального спектакля «Покаяние Фаустуса». Там были использованы тексты из Гете, Народной книги, музыка Альфреда Шнитке, задействованы большой оркестр, хор. А постановщиком Натальей Кроминой, кстати, ученицей Льва Додина — режиссера Малого драматического театра Европы, было задумано так, чтобы одновременно роль Мефистофеля и Гретхен исполняла я. Вот, постоянно перевоплощаясь, я там и пела, и «говорила» как драматическая актриса.
  — Фантастика!.. Танюша, Книга рекордов Гиннесса, сольные концерты и диски, съемки на студии «Позитив» вместе с «Городком», исполнение песен в сериале «Подружка Осень» и мультиках не только отечественных, но и зарубежных, участие в спектаклях оперных, драматических и мюзиклах — а вам и тридцати нет. На личную-то жизнь, простите, время остается?
  — ...Я чувствую, что занимаюсь своим делом, и от этого у меня действительно есть ощущение счастья. А остальное... Если два человека вместе, я имею в виду мужчина и женщина, то существующее между ними настоящее чувство, как мне кажется, не должно мешать тому, чем занимается каждый из них. И не важно, кто что делает, но их совместная жизнь занятиям каждого должна не мешать, а только помогать. В этом случае, я считаю, союз двоих может существовать...
  — А если этого нет, значит, это не союз и не о чем говорить?
  — Да! Если этого нет, значит, нечто совместное — и не твое, и не мое, никому не нужное.
  ...И если даже говорить не о романсе «Руки», а о том, что питает любой вид творчества, — поспешила я согласиться с певицей, — должно быть именно так: чтобы две пары рук, «словно две большие птицы», иначе не получается. Не поется, не играется, не пишется...